Видимо, радость проснулась в нем раньше, чем проснулся Лютров, потому что он не сразу понял причину нетерпеливого интереса к наступающему дню, в силу привычки связывая появление радостного беспокойства с предстоящей работой, но тут же усмехнулся: забыть такое недавнее и восторженное! Комната, освещенная глядевшим в окно прямоугольником облачного неба, выдавала присутствие второго человека, а осязательная память рук доказательнее всего напоминала о реальности счастья.
Проснулся? Повернувшись, Лютров обнаружил ее стоящей у двери.
Валерия была одета, и отчего-то странным, нелепым выглядело сегодня ее красивое платье.
Клоня голову к левому плечу, она не спеша водила гребнем по длинным волосам, переложив их на одну сторону.
В какой-то обязательной полуулыбке, в нарочитой медлительности, с какой она обращала к нему глаза, отвлекая их от пальцев с гребнем, было что-то настораживающее... Она даже не воспользовалась зеркалом, всем своим видом давая понять, что чужая здесь.
Ты... хочешь уйти? -- Нет, просто оделась.
Иди сюда... Что с тобой? Она старалась не смотреть на него и улыбалась той трудной улыбкой, которую нельзя унять, так близко от нее до слез.
